Мы рады приветствовать Вас на ФРПГ с тематикой мультифандомного кроссовера — OBLIVION! Надеемся, что именно у нас Вы сможете найти тот самый дом, который давно искали и именно с нами сможете построить свою историю!

OBLIVION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » OBLIVION » oxenfree [внутрифандом] » it hurts but i won't fight you


it hurts but i won't fight you

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

IT HURTS BUT I WON’T FIGHT YOUthe neighbourhood – afraid
http://funkyimg.com/i/2euKK.gif  http://funkyimg.com/i/2euKN.gif

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
eren yeager & mikasa ackerman

МЕСТО И ВРЕМЯ
территория за внутренной стеной Сина

– я могу постоять за себя!
– да, можешь.
– тогда почему ты просто не можешь оставить меня в покое?!

+1

2

с ним вечно происходит что-то невообразимое. его судьба, видимо, попадать во всевозможные переплёты и быть центральной частью во всех событиях. и я, как бы не старалась, не могу огородить его от всего. лишь от какой-то части, на которую хватает моего запаса сил. он этого не одобряет. каждый раз, когда я спешу к нему на помощь, каждый раз, когда выручаю его из какой-то передряги он смотрит на меня так, словно я совершила самую ужасную вещь в мире. будто бы предала его доверие или что-то в таком духе. его взгляд пронизывает насквозь, я теряюсь, находясь под его рассерженным взглядом. он ничего не говорит, не пытается обвинять меня словесно. наверное, по той причине, что всё можно прочитать и по его лицу. слова же излишни. я отворачиваюсь в такие моменты, чтобы не оставаться в ловушке. я свободна в действиях. моя главная цель - защитить его от любого ужаса, который грядёт за ним по пятам. порой, я позволяю ему сражаться один на один, но тщательно контролирую всё и вступаю в моменты, когда, как мне кажется, важно моё вмешательство. да, в теле титана его силы просто невероятны. да и без него - он хорош в бою. но он слишком податлив эмоциям. это всегда мешало ему мыслить здраво во время боя. я же лишена, в какой-то степени, чрезмерной впечатлительности. я давно научила себя, что нужно оставаться хладнокровной и безжалостной, чтобы с лёгкостью справляться с любым врагом. даже если этот враг когда-то казался другом. даже если предшествующая ситуация была невыносимо тяжела. я справлялась со всем, я подавляла в себе любые признаки человечности.

но только не по отношению к нему. эрен, наверное, единственный человек, который может заставить меня плакать. он - тот, из-за кого я могу сильно подставиться, кого буду защищать ценой собственной жизни. и я не совсем понимаю, какое конкретно чувство ведёт меня к этому. либо долг, который мне никогда не отплатить. тот, который тянется за мной ещё с того самого дня, когда он спас мою жизнь. когда впустил в свой дом. когда отдал свой шарф, поскольку мне было холодно. то ли те шутники действительно правы и я испытываю к нему особые чувства. но это довольно сложно определить, да и посоветоваться особо не с кем. ведь все, кто мог подсказать мне в этом вопросе - давно мертвы. да и сейчас совсем не до возможной любви, поскольку кругом царит война. и я не хочу думать о том, какие же между нами отношения. поэтому всегда останавливаюсь на первом варианте, дабы облегчить себе жизнь и остальным. нужно мыслить здраво, нельзя затемнять свой рассудок какими-то пустыми эмоциями. но не могу их избежать, когда дело идёт об эрене. а сейчас именно о нём всё. он довольно серьёзно пострадал после схватки с титаном женского типа. нет, с анни леонхарт. его немедленно отнесли в госпиталь, где он должен будет пробыть какое-то время. я, естественно, отправилась вместе с ним. просто на случай, если что-то может пойти не так. эрен - непредсказуемая личность, а его судьба - ещё более непредсказуемая. мне будет куда проще, если я буду знать о том, как он и где находится в данное время. я прихожу к нему ежедневно, остаюсь на долгое время. иногда мы просто молчим, иногда говорим о чём-то, иногда со мной кто-то ещё и они разговаривают между собой. и мне этого достаточно. ведь главное, что он дышит, что он продолжает жить. и кушает каждый раз довольно плотно, сознавая, что на его плечах лежит всё человечество и ему нужны силы. в какой-то степени мне было жалко его, потому что на него водрузили непосильный груз, о котором он, правда говоря, давно мечтал. но это забирает у него много сил и энергии, которые он слишком помалу восстанавливает. надеюсь, что в этот раз ему дадут чуть подольше отлежаться перед следующим сражением. я следовала из своей комнатки в его палату. вместе со мной отправился армин и жак. уж не знаю, взволнованы ли они за эрена так же, как и я, но на их лицах эмоций куда больше, чем на моём.

но внутри у меня всё просто вертелось и кружилось, словно на американских горках. дыхание перехватывало, сердце колотилось о грудную клетку, желая сбежать наружу, а руки не повиновались мне. никто не должен был заметить, поскольку на протяжении всей дороги до палаты я мысленно успокаивала себя. и это действовало. мышцы больше не были столь напряжены, сердце входило в привычный ритм, мне больше не хотелось заглотнуть побольше воздуха. мы все оказались внутри, я сразу же заняла стульчик, стоящий рядом с кроватью и посмотрела на йегера. я прекрасно знала, что он в порядке, но всё равно на душе было не спокойно. при виде его - всё внутри вновь переполошилось. хорошо, что вскоре армина и жака пригласили куда-то на собрание, а я продолжала сидеть здесь. решив, что потом всё разузнаю. куда важнее дождаться, пока эрен придёт в себя. поговорить с ним, убедиться, что он в полном порядке. он открыл глаза и уголки губ произвольно поднялись чуть вверх. - как ты себя чувствуешь? хочешь я покормлю тебя? - я чуть приподняла его, чтобы тот занял более сидячую позицию и взяла тарелку с тумбочки, в ней был налит чуть остывший суп. затем пододвинула стул второй рукой чуть ближе и опустилась на него. зачерпнув ложкой суп, я поднесла его к губам эрена. правда, у меня было предположение, что он откажется от такой опеки. опять же - это читалось на его лице, но он не произносил ни звука. снова. как и всегда. неужели я делаю что-то не так? мне его никогда не понять. что же у него на душе? неужели только злостное желание поубивать всех титанов? неужели это всё, что скрывается за этим взглядом? мне хочется верить, что там гораздо больше. и почему он смотрит на меня тем же взглядом, каким смотрит на титанов? неужели хочет убить меня, неужели ненавидит так же, как их? мне страшно даже от одной этой мысли. но я не могу её остановить. мне хочется задать вопрос - почему? но я лишь молчу. молчу и смотрю то на ложку, застывшую перед его закрытым ртом, то смотрю прямо ему в глаза, в которых вижу лишь неизменную ненависть. поэтому в итоге сдаюсь и предпочитаю смотреть на ложку. не понимаю, почему он не хочет суп? - ты не хочешь есть? - решила удостовериться я в своей догадке.

+1

3

Каждый раз, после громкого поединка в Стохессе, я проваливаюсь в сон со страшной усталостью во всех клеточках и тканях моего человеческого тела. Я словно окунаюсь в тёплые и ласковые объятия Морфея, который насильно прикрывает мои глаза. Словно мой организм тратит бесчисленное количество сил, чтобы восстановиться и вновь начать функционировать здорово и правильно. Чем бы я ни занимался во время почти круглосуточного пребывания в постели, я всё равно засыпаю быстро, чувствуя себя вымотанным и обессиленным. Возможно, потому что каждый раз я встречаю ночные грёзы с гневными мыслями и раздражением, которое таится у основания шеи. Да, мне всегда казалось, что все негативные эмоции скапливаются именно там. В том месте, где даже титан является беззащитным и беспомощным. Я часто нахожу взаимосвязь.
Я пробуждаюсь от звуков из, поначалу, неизвестного мне источника. Проходит ещё доля секунды, и я понимаю, что ко мне в очередной раз пришли постоянные гости – Армин, Жан и, конечно же, сводная сестра Микаса. Несмотря на неприятные ассоциации с последним именем из-за недавних ссор по поводу и без, я не чувствую ни того привычного раздражения, ни желания прогнать всех прочь. Я продолжаю слушать шаги, пока самые громкие не отдаляются достаточно, чтобы я перестал их слышать, и вокруг начинает царствовать тишина. Я прекрасно знаю, что Микаса сейчас сидит рядом на излюбленном ею стуле и с нетерпением ждёт моего окончательного пробуждения. Едва ли не ежедневно всё повторяется. Она продолжает видеть во мне маленького мальчика, которого нужно пасти и лелеять, ни на секунду не сводя с него глаз. Она продолжает видеть во мне лишь того, кого обязана защитить она, а не того, кто обязан защищать её. Ещё пару дней назад при мысли этакой я загорался синем пламенем ярости, так как подобное действительно меня раздражало. Ведь вместе с этим она должна помнить и о том, что я не нуждаюсь в постоянной опеке. Но, даже если Микаса и помнила, её это никогда не останавливало.
Наконец, мне удаётся раскрыть свои глаза. После сна веки всё ещё кажутся тяжёлыми, потому мне наверняка понадобится время, чтобы в деталях разглядеть лицо близ сидящей сводной сестры. А пока она помогает мне приподняться на кровати, подготавливая к кормёжке, я не произношу ни звука, глубоко в душе надеясь на то, что сегодня я смогу чуть дольше побыть в одиночестве и смогу чуть больше проявить самостоятельность. Иначе такими темпами я точно начну ощущать себя замкнутым в теле пятилетнего ребёнка, который не может и трубочку в пакетик сока впихнуть без помощи посторонних.
–  Как ты себя чувствуешь? Хочешь, я покормлю тебя? – Микаса произносит эти слова, а я касаюсь ладонью бинтовой повязки на своей голове. Она до сих пор находится там. Кончиками пальцев я скользь провожу по своим волосам, пытаясь как можно быстрее обдумать ответ, который не усугубил бы ситуацию с первых же минут нового дня. Думать долго над этим мне не хотелось, поэтому я лишь выпаливаю то, что крутилось у меня на языке с самого начала.
– Ты сомневаешься в том, что я в порядке? – произношу я, а про себя добавляю: – Думаешь, я могу запустить себя за то короткое время твоего отсутствия в палате, потому что ты считаешь меня ребёнком? – и вдруг я осознаю, что накипающее раздражение позади меня собирается в горячий комок, как и в прошлый раз. Я больше не чувствую того покоя и умиротворения, что наполняли мою грудь тогда, когда я только открыл глаза. Меня вновь начинают переполнять эмоции, щёки вновь начинают наливаться кровью, как и каждая частичка моего тела. Я будто бы оживаю, но в то же время теряю самообладание и контроль над собой, чего, в принципе, у меня никогда не было.
Краем глаза я замечаю на рядом стоящей тумбочке округлый предмет, очень напоминающий тарелку. Это действительно она, наполненная довольно вкусно пахнущим супом, от чего в районе желудка внутри меня всё задрожало в предвкушении, в нетерпении. Однако я стараюсь не проявлять своё чувство голода, потому что знаю, чем чревата такая оплошность перед сводной сестрой. Если я покажу своё желание до блеска вылезать сию белоснежную тарелку, по краям которой переливается тёплая и питательная жидкость, материнский инстинкт внутри её грудной клетки возьмёт верх, и я снова окажусь в ненавистном для меня положении. Но как бы я ни старался предотвратить очевидное, Микаса всё же берёт посудину и металлическую ложку, зачерпывая ею содержимое, которое и посейчас заставляет мой желудок сжиматься от голода, и подносит её к моим пересохшим с ночи губам.
Какое-то время я молчу. Тихо сижу в той же позе, крепко держа в руках простыню постели. Мой взгляд поднимается с тарелки выше – прямиком на лицо моей «опекунши». Кажется, она тоже в замешательстве. Едва ли не ежедневно всё повторяется. Она всё ещё не читает в моём взгляде нежелание быть окружённым излишней заботой. Всё ещё не оставляет попыток как можно чаще проявить своё попечительство по отношению ко мне. Мои глаза тоже неизменно глядят в её, которые, к слову говоря, периодически бегают от супа до ложки – и наоборот. Пока вокруг царит молчание, я продолжаю сжимать простыню, но на этот раз сильнее. Я чувствую – нет, – я слышу, как всё позади меня кипит, а горячий комок становится больше, шире и выше. Не имея ни капли догадок о том, откуда во мне появилась такая выдержка, я шумно выдыхаю ртом прямо на разливающуюся от потока воздуха жидкость, заместо того, чтобы объясниться. Мой вздох кажется сводной сестре сигналом, и я вижу, как она встрепенулась.
– Ты не хочешь есть? – интересуется она. Словно даже не догадывается, почему я так смотрю на неё и прожигаю взором. Я действительно хочу, чтобы она, в конце-то концов, начала понимать меня с полуслова или без слов вовсе. Чтобы она перестала делать то, что хочется лишь ей одной. И я всерьёз хочу съесть всю эту тарелку супа, но по причине того, что комок негатива, который уже успел достигнуть предела, дал о себе знать раньше, чем я успел остыть, единственное, что я удосуживаюсь сделать, так это отпустить одеяло, а вернее – его простыню. Стоило только Микасе вновь оторвать свои губы друг от друга, вероятно, в готовности задать новый вопрос, как в моём мозгу щёлкает какой-то не то включатель (агрессии), не то выключатель (терпения), и я резко поднимаю свою руку вверх, тем самым подбивая занятую руку сестры. Я крепко сцепляю зубы. Я ощущаю, как по части моей одежды, сливающейся с той простынёй, которую я держал, разливается влага. Скорее всего, на постели останется жирное пятно. Но не это меня заботит в данный момент. Не обращая внимания на удивление, полностью расположившееся на лице Микасы, я вскрикиваю:
– Оставь меня в покое, хоть ненадолго! – разом с эмоциями, я вкладываю в эту фразу многое. Вкладываю своё стремление быть не её ребёнком, а её братом и защитником. Вкладываю то, насколько мне осточертело, что все эти дни в больничной палате мне не позволяют самому даже столовые приборы в руки взять. Насколько мне надоело, что даже миниатюрные капельки остатков еды вытирают с моих губ полотенцем или бумажной салфеткой. Мне не дают права сделать это так, как хочу я. Ведь, быть может, я хочу сам облизать языком свои губы или стереть эти капли рукавом чистой рубашки. Быть может, я хочу получить удовольствие, а не вечно преследующую меня по пятам заботу. – Почему тебе так сложно дать мне свободу?!
Я вовсе забываю о голоде. Об урчащем животе. Я снова злюсь. И скоро снова провалюсь в сон со страшной усталостью, когда этот день закончится.

+1

4

внешне я оставалась спокойна настолько, что можно подумать, что я всего-лишь на всего робот, лишённый всяких чувств. мне и самой не нравилось быть такой, но... если показать чувства в той форме, в которой они действительно теплятся внутри, то можно рассчитывать только на непонимание. а я не хочу этого. эрен привык видеть меня такой - холодной и расчётливой, пусть так оно и остаётся. он выбивает ложку из моих рук быстрым движением, а я ничего даже не пытаюсь сделать. по той простой причине, что у меня нет ни одной мысли в голове, ни одной идеи, как теперь исправлять то, что мы оба сотворили. и дело не касается пятна, которое теперь вряд ли окончательно отстирается. дело касается наших отношений, которые сложно назвать тёплыми и родственными. когда всё успело ухудшиться настолько сильно? из-за этой войны многое изменилось, но мы должны были держаться вместе, несмотря ни на что. но один из нас решил, что это уже не нужно. что никакие связи не имеют значения в этом мире. и этот кто-то - не я. я понимаю каковы причины, я понимаю и то, что частично он прав, отступая от мирских чувств чуть дальше, оставляя их позади. но, с другой стороны, он отдалился только от меня. ведь даже сейчас - он волнуется об армине, даже об анни. и только я остаюсь где-то в стороне, мой образ покрыт ненавистью. каковы причины всему этому? мне остаётся лишь вздохнуть, не имея понятий о том, как пробраться к человеку в голову и вытащить нужную информацию. я смотрю ему в глаза, пытаясь разглядеть в них хоть каплю какого-то иного чувства, но нет. лишь беспросветное чувство ненависти, которое перекинулось с титанов на меня.

гнев в нём просто кипит. я ожидаю момента, когда он выльется на меня. ждать пришлось недолго. его слова, словно невидимая пощёчина, из-за которой я даже отворачиваюсь от него, смотря куда-то в сторону. неужели он не понимает, что всё, что я делаю, всё, что так ненавистно им, делается для него и только ради него? больно осознавать, что твою заботу не только не ценят, но таки вообще ненавидят. причём настолько, что кровь кипит в его жилах. всё это время я делала только хуже, а он всё это время терпел мою чрезмерную заботу. - я слишком волнуюсь за тебя, чтобы оставить тебя одного. и это не конкретно о данном времени, о госпитале. - быстро проговариваю я, ставя тарелку на столик и поднимая ложку с постели. беру полотенчико со стола и кладу его на небольшое пятно, чтобы то хоть малость впиталось. полотенце осталось на пятне, а я подошла к окну, чтобы посмотреть на то, что творится на улице. мне нужно было немного успокоиться, чтобы быть готовой к тому, что скоро последует. вряд ли на этом разговор закончится. в комнате было душновато, поэтому я раскрыла все окна, которые было возможно раскрыть. ветер загулял по комнате. это успокаивало. за всё то время, когда мы жили вместе я привыкла лишь к одному, что он умело влипает в разные истории. наверное, по этой причине я не могу оставить его наедине с теми проблемами, что поджидают его на каждом углу. он всегда сам стремился к неприятностям, а мне нередко представлялась возможность вызволять его оттуда. но каждый раз он говорил мне лишь о том, что я это делала зазря. но мне было всё равно на то, благодарен ли он мне. мне было важно, что он жив и здоров. больше ничего не имело значения. так остаётся и по сей день.

но я не знала, стоит ли говорить ему о том, что я действительно делаю всё это из лучших побуждений. он может как-то не так понять меня, поскольку до сих пор и не понимал. а если бы понимал, то он бы так не делал, не говорил. мне хотелось участвовать в его жизни, тогда как он хотел, чтобы я из неё ушла. уж не знаю от того ли это, что он желает мне зла или от того, что просто хочет быть мужчиной, способным защитить себя сам. но он и является тем, кто способен защитить не только себя, но и всё человечество. он представлял особую ценность для всех нас, но для меня в особенной степени. по той простой причине, что я навсегда останусь первой, кого он защитил собственной силой, несмотря на возраст. он останется навсегда и тем, кто пробудил во мне эту невероятную силу, благодаря которой теперь я могу защитить его. нет полной уверенности и в том, что если я объяснюсь, то это не поможет. даже наоборот - есть все вероятности, что он простит меня и поймёт. и, быть может, тогда мы сможем вернуться в стадию доверительных отношений, когда мы были достаточно близки, чтобы понять друг друга. и я решила вывернуться наизнанку ради слабой возможности, что он поймёт меня и наконец одобрит мои действия. - я всегда останусь на твоей стороне. даже если весь мир будет против тебя и направит на тебя своё оружие. я буду защищать тебя только по одной простой причине - чтобы ты остался жить. я негласно, но пообещала твоей маме, что так и будет. ты будешь жить, несмотря ни на что. может, я действительно слишком часто нарушаю твоё личное пространство, но я не могу оставлять тебя наедине с собой. я боюсь чего-то, что может произойти, пока меня не будет рядом. а так я всегда уверена в том, что ты в порядке. - правда может показаться ему неполной. наверное, так и есть. я не сказала ему всё полностью. да я и не смогу сформулировать всё, если бы даже захотела. я думала об этом несколько [много] раз, но полностью ответ так и не был сформулирован. и вряд ли будет. я наблюдала за птицами, кружащимися в небе. они свободны. в отличие от всех нас. и в отличие от эрена, который считает себя главным заложником. в руках меня самой.

+1


Вы здесь » OBLIVION » oxenfree [внутрифандом] » it hurts but i won't fight you


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC