Мы рады приветствовать Вас на ФРПГ с тематикой мультифандомного кроссовера — OBLIVION! Надеемся, что именно у нас Вы сможете найти тот самый дом, который давно искали и именно с нами сможете построить свою историю!

OBLIVION

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » OBLIVION » oxenfree [внутрифандом] » Hit and Run


Hit and Run

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

HIT AND RUNВы ходите по охуенно тонкому льду
http://s2.uploads.ru/a6bWO.gif http://s8.uploads.ru/NULaj.png
http://sh.uploads.ru/wV3IT.png http://s0.uploads.ru/9zacI.png
http://sh.uploads.ru/0hfGC.gif http://sh.uploads.ru/UsrbZ.png

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Mark Blackthorn & Kieran of the Hunt

МЕСТО И ВРЕМЯ
где-то в лесах, 2013

Кое-что о злополучном плаще аномально бдительного Гвина, сомнительных авантюрах и том, что охотники так себе воры, зато бегают быстро.

0

2

лучший пост 18.07-24.07

Упругий, пружинящий под ногами ковер из опавшей хвои не издавал ни единого звука, когда Марк крадущимся, по-кошачьи мягким шагом ступал по нему, легчайшим движением рук то и дело, отводя в стороны, встречающиеся на пути древесные ветви. Дыхание белым паром срывалось с его приоткрытых губ, стремительно тая в ночных сумерках и это (помимо низко вздымающейся груди), было единственным доказательством того, что он дышит. Коснувшись пальцами замшелого ствола поваленной сосны, Марк на мгновение остановился и поднял голову, шире раскрывая разноцветные глаза и всматриваясь в мечущуюся меж сосновых крон бесшумную тень охотящегося филина. Хищная птица глухо ухнула, и этот низкий звук эхом разнесся по погруженному в тишину лесу, подхватываемый ветвями и относимый ими все дальше и дальше в чащобу. Марк скользнул пальцами по едва влажному, древесному стволу, сдирая с него темно-зеленый, мягкий мох и скатывая его в плотный шарик без всякой на то надобности. Ему хотелось вернуться обратно, но отступить он не мог.

Киран появился рядом неожиданно, вынырнув из полуночного мрака, как из темных вод, глубокого омута. Марк не смотрел в его сторону, но чувствовал присутствие принца джентри всей своей кожей. Он чувствовал его холодность и вместе с тем кипящий под его бледной плотью заразительный азарт охотничьей гончей, которой не пристало сидеть на месте, когда у нее есть цель. Весьма и весьма сомнительная цель, которая издавала явственный, острый душок скорых неприятностей, который совершенно не нравился Марку. Именно поэтому он хотел вернуться, именно поэтому остановился, зарываясь пальцами в мох, и поддевая ногтями гнилую кору под который кишмя кишели мелкие насекомые и личинки. Киран был неумолим, принц Неблагого Двора явно не привык сдаваться и оставлять свои затеи. Конечно, Марк тоже был частично виноват во всем происходящем – он пускай неосознанно, но подал Кирану идею, и совершенно не был готов к тому, что тот подойдет к ней с таким интересом и азартом. Впрочем, говоря честно, Марка все это занимало не меньше, но сочетание авантюризма и сомнения было, вероятно, худшим из эмоциональных сочетаний.

Не оставляя Марку возможности ретироваться Киран двинулся вперед него, бесшумной тенью скользя по заросшему буйной растительностью дикому лесу. В другое время Марк окликнул бы его и попросил подождать, но сейчас вынужден был сохранять молчание и двигаться быстрей, что бы поспевать за мелькающим тут и там изящным силуэтом единственного своего друга и любовника. Охотники Гвина были повсюду, и пускай их не было видно, но Марк знал – они ближе, чем можно подумать и еще он знал, что никто из них не должен заметить их причудливый и не в меру подозрительный дуэт. Киран сводил его с ума и на этот раз – не в лучшем смысле этой фразы. А ведь они могли бы остаться в своем лагере на двоих, укутаться в одеяло и делиться историями о былом, чтобы после уснуть в согревающих объятиях друг друга. Но то лишь несбыточные мечты, а они топчутся по лесу, как трепетные лани в потешной надежде ухватить птичку-авось за ее слишком крохотный для их пальцев хвостик. На самом деле Марк не относился к этому серьезно – это было бы глупо и означало бы либо глупость, либо предательство – но и не мог назвать это игрой, потому что игры по сути своей обычно безобидны, а они играли с огнем и решили пройтись по лезвию.

«Гвин обязан сложить свои полномочия в пользу того, кто украдет его плащ».
Лучше бы он никогда не знал этого. Лучше бы он сегодня об этом не заговаривал.

Рывками, ступая с мыска на пятку, Марк продвигался вперед, и ловко перескочив через гряду кривых пеньков, поравнялся с Кираном, бросая в сторону охотника недовольный, самую малость осуждающий и вместе с тем взволнованный взгляд. Они шли уже порядка пятнадцати минут и не слышали ничего, кроме воя ветра, криков ночных птиц и прочих звуков леса. Марк не устал, но вынужденный постоянно придерживаться скрытной позиции начинал раздражаться из-за этого – охотники не прятались, они просто появлялись и брали свое, ввергая выживших воинов в праведный страх и тихий, леденящий кровь ужас. Дикая Охота была ужасна вблизи и прекрасна издалека, когда кому-то удавалось заметить их, скачущих по небу, облакам и воздушным потокам. Марк замедлил шаг, когда его обострившийся слух уловил треск прогорающих в пламени сучьев, а обоняния коснулся запах хвои и костра. Он посмотрел в сторону Кирана, но тот, видимо, тоже почувствовал перемену и замедлился, становясь похожим на подбирающегося к жертве хищника. Лагерь Гвина, они тут, Марк не сомневался.

Стараясь действовать как можно тише и аккуратней, Марк влез в какой-то пышный, раскидистый куст и рукой отвел ветви в сторону, чуть отклоняясь, чтобы Кирану была видна залитая золотистым, тусклым светом поляна и могучий, широкоплечий силуэт, сидящий к ним спиной на ровном срезе крупного пня. Если бы волнение было физически ощутимым, то сейчас оно было бы плотным-плотным благодаря метаниям одного только Марка. Гвин казался если не спящим, то дремлющим. Марк видел, как едва заметно двигаются под броней плечи Гвина, словно он перебирает что-то в своих руках. Плащ предводителя Дикой Охоты, как ни странно, лежал на противоположной стороне от костра, расстеленный словно бы для скорого сна – лежащий вдали от владельца, но хорошо освещенный пламенем он представлял собой нелегкую цель, к которой будет весьма и весьма затруднительно подобраться. Гвин чуть двинул головой в сторону, и Марк поспешил плавно убрать руку, позволяя ветвям занять свое место. Он коснулся запястья Кирана и перевел на притаившегося рядом охотника едва ли не умоляющий взгляд.

«Ты уверен?» – без звука, одними только губами поинтересовался он, не зная, чего хочет больше – чтобы Киран отказался, или, напротив, согласился. Это было глупо, но с другой стороны, кажется, еще ни один дикий охотник не рисковал так, как сейчас рисковали они.

+1

3

Холодная звездная ночь мягко окутывала изнеможденную летним зноем землю, и тепло остывающей хвои висело в воздухе вместе с запахом выжженных солнцем полей и привычным ароматом древесины - запахи сумерек и ночи, столь привычные Охоте. Он вдыхает их полной грудью, жалея, что во всех этих типично-природных нотках нет привычного до боли металлического духа крови, от которого горчит на языке почти так же, как кружит голову запах лунных цветов. Это время погони, от которой никогда не сможешь убежать, время сумерек и игр с самой судьбой наперегонки - сможешь или нет, повезет или нет? И что может быть лучше, чем попытка испытать собственное везение, ухватить Фортуну за хвост, пытаясь не отхватить по лицу от самого Гуинна? Нет ничего приятнее и изощреннее - и он был в этом уверен практически на все сто. Ковер из мха и диких трав легко пружинит под ногами и, поводя ушами в легком напряжении, он бесшумным кошачьим шагом скользит меж деревьев и кустов, появляясь за спиной Марка, будто хищник около добычи, что готов оскалиться, вгрызаясь в нежное горло и вкусить теплой крови. Взгляд его разноцветных глаз наполнен поразительной для юнца решительностью, напополам с азартом и чем-то темным, похожим на пламя ярости, но оным не являющееся. Принц смотрел на Блэкторна именно тем взглядом, который словно бы предупреждал: от своей затеи он не собирался отказываться. В конце-концов, почему бы и не заставить Гуинна немного понервничать? Он был одним из первых Фейри, так что стоило бы и ему напомнить о том, что он обладает какими-никакими, а все-таки слабостями, уязвимостями, и его оленьи рога могут быть сломаны, как и любая кость. Растягивая губы в жесткой, почти дьявольской усмешке - то, что они вдвоем хотели провернуть, балансировало на тонком лезвии между идиотизмом и предательством. То, что они собирались сотворить, с точки зрения любого Охотника - поразительное безумие, ибо с младых ногтей любой фейри знает: Гуинн был первым лидером охоты. и он же оставался неизменным. Короче говоря, не страдал никто подобной херней, задумываясь о последствиях подобного безрассудства.

Изгнанный принц на такую роскошь был неспособен - порывистый, эмоциональный настолько, насколько вообще может быть фейри, и живущий этими своеобразными чувствами, предугадать последствия он способен был мало - да и нужно ли? Провал будет с почти стопроцентной возможностью, и в этом, пожалуй, и было все веселье - Киран знал, что затея не удастся, но все равно это делал. В конце-концов, почему бы и нет? В конце-концов, никто не запрещает.

До стоянки их лидера они добрались быстрее, чем принц предполагал - их лидер не был обеспокоен ни сохранностью своего плаща, ни, видимо, безопасностью: Киран искренне считал, что, даже несмотря на максимально замедленные действия и шаг с мыска на пятку, для тренированного и закаленного боями Гуинна они должны были быть похожи на целое стадо оголодавших единорогов, несущееся за пищей. Азарт плещется в крови расплавленным золотом, сыплет искрами. Фейри бесшумно поворачивает голову к Марку: он может прочитать в глазах друга все оттенки неопределенности. Беззвучно кивнув, он легко сжимает чужое запястье, надеясь, что это придаст Блэкторну уверенности. Ни один охотник так не рисковал. К тому же - чем не опасное развлечение на грядущую ночь?

О том, что будет, если кому-то из них действительно удастся стащить плащ, он не думал.

"Нужно обойти", - одними губами произносит он, кивая в сторону, - "Можно подобраться с теневой стороны"

Вообще-то законы теней работали не так - пламя в ночи было слишком равномерной вещью, а потому, стоит им показаться на глаза Гуинну, и они станут чертовски легкой мишенью. Будем говорить откровенно, незамеченными обойти его стоянку предполагалось практически нереальным действом, однако в этом был вызов. Киран проводит кончиком языка по губам и, бесшумно выдохнув, разжимает руку, бесшумно выскользнув из своего укрытия, тут же ныряя за соседний сруб - нужно было стараться вообще изображать из себя статую и не делать резких движений. заметят - им крышка. Или нет. Уверен в этом Киран не был.

Отредактировано Kieran of the Hunt (2016-08-11 01:19:21)

+1

4

Желанна цель которая кажется столь близкой. Она желанна настолько, что за азартом и обманчивым ощущением скорой победы не чувствуешь предостерегающих шепотков отточенной интуиции. Марк чувствовал это в себе – предостережение и сопротивление, будто тумблер безопасности заело, и он никак не хотел отключаться, сопротивляясь и пытаясь хоть как-то подавить недопустимую дурость, которая, вполне вероятно, могла кончиться даже летально. Когда-то ворам обваривали руки в смоле и рубили пальцы, им – отсекут их дурные головы в предупреждение другим. Гуинн благоволит им, но никому неизвестно где предел его терпения. Если даже ангелы импульсивны и раздражительны, то, каково же самообладание сильнейшего из фэйри?

Марк дорожит своей жизнью. Марк холит надежду вновь встретиться с потерянной когда-то семьей. Марк не из робких, но из практичных и примерных, и потому он лишь вяло улыбается, чувствуя пальцы джентри на своей руке. Марк из верных, и честных, и отступить сейчас он не может, даже если и хочет этого действительно сильно. Если гнев настигнет одного из них, то другой пойдет на плаху следом, так к чему же лишать себя удовольствия испытать свою удачу, нервы и ловкость на прочность? Это похоже на самовнушение и Марка это на самом деле нисколько не успокаивает, но он все равно кивает в ответ и прикрывает глаза, замедляя дыхание, концентрируясь и уже после смотря на мир другими глазами. Глазами охотника. Тем самым внимательным взглядом, который подмечает любую деталь и возможность.

Марк ускользает в другую сторону плавно и бесшумно. Окунается в тень, почти чувствуя, как становится частью ее и продолжением. Он – холодный воздух вокруг. Он – пожухлая трава под босыми стопами. Он – пропитанный запахом хвои и сосен ветер на коже. Каждый шаг, как на иголки. Каждый вздох, как последний. Немигающие глаза режет ветром, но он не упускает из-под контроля ни секунды, пристально смотря не «на», а «в целом» и видя практически все. Аккуратность, выверенность, точность. Все сомнения нещадно сметаются концентрацией и сосредоточенностью. Он, как охотник, думает сначала о пути, и только потом о цели. Нельзя сразить зверя не рассчитав траектории полета стрелы. Нельзя украсть, не рассчитав свои действия и возможности.

Он не видит Кирана, но чувствует его на каком-то недоступном в привычном понимании уровне. Они слишком долго стояли плечо к плечу, чтобы не знать действий друг друга. Они слишком сильно срослись друг с другом, и это было недостатком в той же мере, в коей и преимуществом. Марк видел его даже тогда, когда джентри не выдавал себя ничем, видел совершенно иным зрением, видел кожей и всеми шестью чувствами. Вопрос только в том, видел ли их сам Гуинн, продолжающий спокойно восседать на своем пне и заниматься одному ему известными делами.

Марк подошел ближе, замер, всмотрелся и прислушался. На секунду ему показалось, что Гуинн едва повернул голову – действие было столь нечетким и секундным, что Марк не взялся бы утверждать, правда ли это или обман зрения. Костер трещал, пожирая поленья и выкидывая вверх снопы вьющихся искр. Где-то в высокой траве шумно стрекотали ночные насекомые. Марк чувствовал себя мотыльком, стремящимся к открытому пламени – глупым, наивным мотыльком, чающим надежду на неизвестное, но почему-то нужное. Плащ лоснился в свете костра и едва трепыхался под порывами смолкающего ветра, притягивая взгляд. Марк смотрел на него и топтался на месте, не зная, что предпринять – хватать и бежать, или продолжать блюсти политику аккуратности.

Когда разные методы ведут к одному исходу выбирать еще сложнее.

Марк шагнул ближе и стелящийся по земле терн вцепился в его лодыжки, цепляясь за ткань и кожу, словно пытаясь отговорить и отвести от этого безумия. Они зашли уже слишком далеко. Переступив через лоснящуюся алым шипастую лозу, Марк подступил к самой границе света и тени, балансируя в опасной близости. Ради достижения некоторых целей приходится рисковать даже тогда, когда риск слишком велик.

Пригнувшись и коснувшись ладонями земли, склонившись как можно ниже, он скользнул вперед, замирая всякий раз, когда ему казалось, что Гуинн вот-вот обернется. Велики глаза страха, но искушение еще более велико. Марк не смотрел на плащ, он и без того знал, где он лежит. Марк смотрел по сторонам, смотрел в тень, где должен был таиться Киран, или может Марку это лишь казалось. Он чувствовал азарт и желание, и это перекрывало все остальные чувства, мешая и сбивая с толку. И все же он сохранял самообладание, не поддаваясь импульсам и продолжая двигаться медленно, едва не скользя животом по холодной земле, будто низкая трава могло хоть как-то укрыть его и спрятать от цепкого взгляда Лидера Охоты.

Гуинн видел все. Он чувствовал всех. И знал куда больше, чем все они вместе взятые.
Марку почему-то казалось, что первый из фэйри улыбается, созерцая чащобу перед собой.
Марк не верил в то, что они настолько ловки, что Гуинн даже не почувствовал их присутствия.
Воины, прошедшие далеко не одну битву, в итоге учатся чувствовать кожей.

Рывок. Недвижи́мость. Рывок.  Марк чувствует жар трескучего пламени на своем лице и руках, свет слепит его не позволяя смотреть с прежней внимательностью и широтой. Он уже близко, он чувствует это. Он видит это. Марк замирает прямо перед плащом, смотрит на него так, словно тот может испариться в любое мгновение. Упершись коленом в землю он вытягивает над предметом обмундирования руку и не чувствует ничего – ни холода, ни жара, ничего сверхъестественного. Пожалуй, этого стоило ожидать, но все же он надеялся на что-то необычное от предмета, который считался едва ли не легендарным. Марк не думает о том, что это далось им слишком легко. То есть, действительно, слишком. Он не чувствует подвоха и коснувшись ткани, сжимает ее в пальцах, чувствуя шершавую структуру и то, что материал остался холодным, несмотря на то, что находился все это время рядом с пламенем.

Марка передергивает от ощущения того, что он, держа в руках что-то настолько удивительное, не испытывает ровным счетом ничего. Напряжение все так же давит на него изнутри, теперь раздирая его еще сильнее. Напряжение переплетается с тревогой и подозрительностью, и Марк думает только о том, что этого быть не может. Что это просто невозможно. Он держит в руках чертову легендарную тряпку, а вокруг не происходит ничего. Он смотрит на Кирана, а потом, ощутив что-то неприятное внутри себя, что-то похожее на импульс и внутренний укол, оборачивается, встречаясь глазами с тусклым взглядом обернувшегося и крайне неприятно улыбающегося Гуинна. Марк бы, наверное, с дуру сказал бы: «Ангела ради» или, может: «какого дьявола?», но он настолько деморализован, что даже губ разомкнуть не в состоянии и вместо того, лишь сильнее прижимает к себе плащ, будто он хоть как-то сможет его защитить.

0


Вы здесь » OBLIVION » oxenfree [внутрифандом] » Hit and Run


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC